donna_benta (donna_benta) wrote in kid_book_museum,
donna_benta
donna_benta
kid_book_museum

Category:

О Бениамине Ивантере, авторе "Веселого звена"

Первая заметка о Б.Ивантере появилась на страницах возрожденного журнала "Детская литература" в мае 1967 года.



«Перед всеми, кто убит в этой войне, мы, которые останемся живы,— в неоплатном долгу. Дай бог, чтобы у меня хватило таланта и силы написать о них так, как они этого заслуживают», — писал с фронта Б. Ивантер о своем рассказе «Смерть Гординского».
Бывший редактор «Пионера», приказом наркома обороны назначенный на должность писателя в армейскую газету — была такая должность,— он стал солдатом.
«У него были немалые замыслы. Он уже задумывал новые, очень нужные книги. Но началась война, и вскоре Ивантер отправился туда, куда пошел Гайдар и тысячи, тысячи тех, кого, как своих сыновей, вырастила и воспитала с молодых лет революция». (Л.Кассиль)
Ивантер не надолго пережил своего друга, Гайдара. В 1942 году пришла горестная весть.
«Тяжелое горе постигло нас— не стало Беньямина Абрамовича. В бою 5 июля 1942 года у танков, переходивших в атаку на фашистов, осколком немецкого снаряда был насмерть поражен ваш муж и друг, наш боевой товарищ»,— писали товарищи-фронтовики жене Б. Ивантера. А за несколько минут до смерти:
«...Мы шли и смеялись,— рассказывал командир-танкист, которого он сопровождал к танкам.— Рвутся снаряды, шмякаются мины, а мы идем и поем... Батальонный комиссар рвет цветочки, прячет их в карман и рассказывает о «Войне и мире»...
— Я буду писать очерк о вашей храбрости, о вашем спокойствии под огнем,— говорит он мне.
— А вы сами,— отвечаю я,— товарищ комиссар... Мое дело привычное, а вот вы... Война ведь не ваша профессия...
— Отечественная война — дело каждого большевика, каждого советского патриота,— сказал он».
Таким был Ивантер..."

А в майском номере 1969-го года в "Детской литературе" были опубликованы воспоминания писателя Ивана Халтурина "О моем друге".


"Бобу Ивантеру не было еще шестнадцати лет, когда он вступил в комсомол и пошел в Красную Армию, подобно Гайдару, воевать «за светлое царство социализма». Это было в двадцатом году. Правда, в тот год воевать ему по-настоящему не пришлось, но воином и комсомольцем он остался на всю жизнь. Как у всякого комсомольца той поры, у него было множество самых разнообразных дел и заданий: он был хроникером в «РОСТА», репортером в газете «Труд», увлекался литературой и театром, учился в Государственных режиссерских мастерских у Вс. Мейерхольда, работал помощником режиссера в театре. Он был разносторонне талантлив — играл на сцене, ставил спектакли, писал пьесы-апитки для комсомольцев, печатал очерки и фельетоны в газетах, сочинял стихи. И все это делал с увлечением, с жаром, с толком. Разнообразие талантов даже мешало ему на первых порах остановиться на чем-то одном. Еще в 1922 году была напечатана его пьеса «Тень Карла Либкнехта», которая с успехом шла в комсомольских клубах. Но в 30-х годах он написал пьесу для ребят — «Мамай» (мне она очень нравилась), и я помню, как мы сидели с автором на премьере в ТЮЗе и с ужасом наблюдали, как спектакль акт за актом... проваливался. Однако неудачи не снижали ни жизнерадостности Ивантера, ни его активности.
В 1925 году Ивантер пришел в журнал «Пионер», которому еще не было и года. Первое время он работал секретарем редакции — должность, казалось бы, незаметная, но очень многие авторы хорошо запомнили его живой интерес, свежие мысли, интересные выдумки. И сам он делал для «Пионера» все, что мог,— под псевдонимом Бобкинс и Виккинс он весело, задорно писал о пионерских отрядах, придумывал подписи к рисункам. Постепенно он становился душой журнала. Нам приходилось в то время иметь дело с авторами «солидными», уже давно работавшими в литературе, как например Сергей Тимофеевич Григорьев; но Ивантер обладал даром привлекать в журнал молодых авторов—так он «заполучил» в «Пионер» рукопись первой книги Льва Кассиля «Кондуит» — и его самого навсегда в детскую литературу. Работа Ивантера в редакции прервалась на некоторое время, когда он был послан в Шатуру на строившуюся электростанцию — редактировать местную газету. Но и этот временный «отрыв» от детской литературы пошел ему на пользу, потому что знакомство с рабочими, с инженерами, с техникой расширило его кругозор и теснее связало с действительностью. Когда в 1932 году вышло известное постановление ЦК партии о ликвидации РАПП и перестройке литературных организаций, для выполнения этой перестройки понадобились новые, энергичные и талантливые люди, и уже в 1933 году Ивантер был назначен редактором «Пионера». На какое-то время я стал его заместителем. Прежде всего мы сделали журнал ежемесячником и привлекли в него К. Паустовского, Р. Фраермана, О. Перовскую, Г. Замчалова и многих других писателей. «Пионер» стал литературным журналом — в отличие от публицистического, в основном, двухнедельника, каким был раньше. Что такое редактор—объяснить довольно трудно, когда-то это попытался делать С. Я. Маршак в устной беседе, которая была вдохновенной импровизацией, но, к сожалению, осталась незафиксированной. Редактор — это, может быть, то же, что худрук в театре, от него зависит и замысел номера, коллектив авторов, и художники, и общая направленность журнала, его стиль и художественный уровень. Ивантер был очень требовательным редактором: для того чтобы выработать контур будущего номера, мы порой—в спорах—обходили с ним несколько раз вокруг Кремля. Он был безжалостен к равнодушным людям, ко всякой неточности и неаккуратности. Но в то же время у него не было редакторского деспотизма — он говорил одному автору: «Мне не нравятся ваши рассказы, но я их печатаю, потому что я не могу объяснить, почему они мне не нравятся». Когда дело шло о «старых» писателях — «загорских» М. Пришвине и С. Григорьеве, — Ивантер слегка смущался и призывал на помощь меня. Мы с ним вместе ездили к ним в Загорск. Необходимость заставляла нас иногда «закупать на корню» произведения, только начатые. Так мы печатали с продолжением роман С. Григорьева «Листок счастья» и «Синие звезды» Гайдара, которые так и остались незаконченными.
К чести Ивантера надо сказать, что он постоянно учился (ведь образование у него было небольшое), много читал и был редактором разносторонним. Он сознательно пошел на выучку к «профессионалу» — Борису Степановичу Житкову, а это было нелегко даже для такого уверенного в себе литератора, как Ивантер, ибо Житков был по природе своей — «диктатор». Житков пришел в редакцию со своим чайником и навел там «домашний уют», он был изобретатель, выдумщик, человек, знавший, чего он хочет, и, конечно, он очень помог журналу. Ивантеру приходилось часто спорить с Житковым, но он многому от него научился. Настоящим испытанием для редактора стало то время, когда «Пионер» сделался «толстым журналом», но и это он выдержал. Он создал первый в Советском Союзе «толстый журнал» для детей, где было все: и произведения современных писателей, м классика, и разные отделы, в том числе «Доктор Звеньевой»—о жизни пионеров, и «Компас» — известия Географического общества, и «Паноптикум», и «Загадки», и «Самоделки». В редакции «Пионера» в то время господствовал «стиль Ивантера» — веселая, активная, жизнерадостная, товарищеская атмосфера. И хотя ему пришлось уйти из «Пионера» в 1938 году, традиции его редакторской работы сохраняются в редакции и до сих пор.
Уйдя из «Пионера», Ивантер решил стать писателем. С комическим ужасом рассказывал он нам, как трудно ему было остаться наедине с чистым белым листом бумаги. Но вся его прежняя работа, весь опыт жизни тут ему пригодился, он стал писать рассказы и повести для взрослых. К сожалению, первая его книга «Мои знакомые» вышла в 1941 году — в первые дни войны. «Будем надеяться, не последняя, как говорили мы с Ваней перед принятием стопки»,— надписал он нам на этой книге. Но другой ему не удалось написать — эта надпись была сделана 28 июля, уже старшим политруком РККА, а менее чем через год Ивантер был убит на фронте.
Я уже писал, что в августе 1941 года в последний раз виделся с Ивантером и Гайдаром. Гайдар только что приехал тогда с фронта, а Ивантер собирался на фронт.
Мы долго бродили по Москве, любовались родной столицей. Ивантер был уже в военной форме, подтянутый, ловкий, весь в новеньких скрипучих ремнях. «Как чемодан»,— шутил он. Это шло ему, он словно помолодел и снова был похож на комсомольца. На Каменном мосту, глядя в последний раз на Кремль, Ивантер сказал мне:
— Знаешь, кем я назначен?
— Судя по петлицам — политруком.
— Политрук — это звание, а вот на какую должность назначен?—допытывался он. И так как я не догадывался, он с торжеством показал мне приказ наркома обороны: Ивантер назначался в армейскую газету — на должность писателя. Тогда действительно существовала в штате фронтовых газет такая должность.
— Теперь ты можешь не сомневаться, что я — писатель! — смеялся он.
Он уехал на Калининский фронт и работал в газете «Врага на штык». Там он напечатал несколько превосходных сказок, которые потом вошли в его посмертную книгу «Выстрел». Он хотел написать большую повесть о войне, очень хотел жить и писать. От него остались замечательные письма (к жене), которые тоже напечатаны.
«...Я слишком много вижу героев и еще раз убеждаюсь, что человек нашего времени и нашей страны — это чудо, которому я не перестаю удивляться»,— писал он в одном из этих писем... «Это замечательно, конечно, одним из первых входить в освобожденный город»,— писал он, когда наши войска перешли в наступление. Война открыла ему многое. «У меня сейчас как будто источник раскрылся, на что ни посмотрю, о том и могу писать. Так как-то за каждой пепельницей могу открывать людей и события... Я очень рад, что нашел возможность сейчас для настоящей работы литературной с напряжением... Если буду работать каждый месяц, то к ноябрю, пожалуй, и книжка рассказов наберется...» Но книжка эта вышла, когда автора уже не было в живых.
Ивантер остался в нашей памяти как всесоюзный пионерский вожатый, осталась его книга, вышедшая тремя изданиями, остались его традиции в том журнале, который он вел четырнадцать лет. Остался в памяти у нас, знавших его, образ славного человека, комсомольца до седых волос, верного товарища, всегда ищущего, горячего и жизнерадостного. С ним общаться было всегда очень весело, он пел песни на французском, немецком, еврейском языках, он мог без устали читать стихи, которых знал множество, он охотно танцевал, был легок на подъем, если предстояла возможность отправиться куда-то в шоход. Он навсегда останется в нашей памяти —правофланговый советской детской литературы тридцатых и сороковые годов".

Детская литература. - 1969. - № 5. - С.19-21.



Tags: *Ивантер, *Халтурин, журнал "Детская литература", из истории детской периодики, о писателях
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments