July 10th, 2012

geneura

07.07.1933 родился Владимир Перцов

Рассказ художника о своей семье, предках бывшего московского губернатора и городского головы Владимира Михайловича Голицына из рода князей Голицыных.
Беседуют Юрий Курнешов, Евгений Курнешов, Александра Кириллина:


Съемка - Александра Кириллина
geneura

Сегодня - юбилей Николая Александровича Устинова!

10 июля народному художнику России Николаю Александровичу Устинову исполнилось 75 лет.
В ближайшее время выйдет посвященный ему новый номер журнала ХиП, а пока мы предлагаем вашему вниманию статью Лидии Степановны Кудрявцевой и воспоминания Николая Александровича, которые будут опубликованы в журнале и, как мы надеемся, в книге о художнике, готовящейся к изданию.
По тегу "Устинов" в нашем журнале можно найти все видеозаписи Николая Александровича за 2011 - 2012 г. - воспоминания, авторское чтение стихов и фотографии...


Фото Александры Кириллиной

Лирический монолог
о природе, о людях, о себе


Я не москвич, я лимитчик во втором поколении. Мои родители были московские студенты, потом аспиранты – архитектор-папа из Горького и химик-мама из Рязани. Они познакомились в общежитии на Соколе, потом снимали углы, где первым условием было: чтобы без детей!
Мама уехала к своим родителям в Рязань, где в 1937 году появился на свет я. Год она побыла со мной, потом уехала в Москву доучиваться, оставив меня на попечении дедушки и бабушки. Дмитрий Иванович и Елена Ивановна – учителя, вначале сельские, церковно-приходские, позже городские, в Рязани.
Дедушка ходил со мной гулять в городской сад. Позже он рассказывал, как я бегом бегал вокруг клумбы, всё быстрей, быстрей, и вдруг – хлоп! И, конечно: «а-а-а!!!»
Недалеко от нашего дома был вокзал – там я тоже любил бывать, мне очень нравились поезда. Поезда я выкладывал на полу из всего, что попадало под руку – коробок всяких, тюбиков и прочего. Поезд! Можно далеко ехать – наверно, это меня занимало. А когда всё это ещё с фонарём да дымом – красота какая...
Папа с мамой приезжали, когда могли. Папа рисовал; глядя на него, стал пачкать бумагу и я. Он ещё акварелью писал портрет тестя – тот сидит на диване, нога на ногу в сияющих сапогах – дедушка преподавал математику в пехотной школе и носил полувоенный костюм.
Кстати, уже после войны, когда я побывал в Сормове, у «папиных» дедушки и бабушки, там висели и их портреты папиной работы, тоже акварелью и тоже на хорошем профессиональном уровне. А из моих произведений этого времени сохранилась некая каракуля, произведённая зажатым в детском кулаке карандашом, и рукой папы подписано, что это такое: «Гусь открыл рот, и виден язычок». Это с моих слов...
Когда карандаш стал больше меня слушаться, я всё пытался вождей нарисовать – Сталина с усами, Ворошилова в портупее. Как я любил вождей! Как предмет изображения, конечно... Когда наступали революционные праздники, я в восторге врывался в комнату, крича: «Бабуся, вождей повесили!» Я обожал демонстрации – ухают литавры, трубят трубы, движется толпа, много всего несут – лозунги всякие, ещё какую-то красоту на палках, флаги и опять же портреты вождей. Очень много красного цвета, ощущения праздника! (Впоследствии, попав в деревню, я всё спрашивал, бывает ли там демонстрация. Очень хотелось! Это в декабре 41-го года!)


Collapse )